Место Частная встреча в Зале научного диалога Центра философских и космических исследований после совместного академического семинара на тему: «Вселенная между законом и целью».
Предисловие После того как семинар завершился, в зале осталось лишь несколько человек, а шум общих вопросов стих, сменившись тяжёлой тишиной, которая предшествует большим спорам. Доктор Раджи, мусульманский исследователь, специализирующийся на философии науки, вероучении и критике современного атеизма, сидел напротив доктора Густава, профессора теоретической физики с твёрдым атеистическим мировоззрением. Эта встреча не была ни медийной полемикой, ни ораторским состязанием, а столкновением двух мировоззрений: взгляда, который видит вселенную как уравнение без законодателя, закон без творца и материю без цели, и взгляда, который в её точности читает следы Всеведущего Творца и свидетельствует в её порядке единственность Мудрого Господа. На мгновение воцарилась тишина, затем доктор Густав заговорил.
Первая ось: Достаточно ли уравнения?
Густав: Давайте сократим дело. Вселенная действует по уравнениям, и это всё. Я не вижу никакой необходимости предполагать разум за ними и никакой причины говорить о боге за ними.
Раджи: Напротив, именно здесь вопрос начинается, а не заканчивается. Потому что уравнение не создаёт того, что оно описывает, закон не приводит в бытие то, чем он управляет, а описание не производит описываемую вещь. Мой вопрос не в том: существуют ли законы? А в том: каков онтологический статус этих законов? Являются ли они сущностями, существующими сами по себе? Или же это лишь человеческие описания путей Аллаха в Его творении?
Густав: Они являются выражением объективного порядка в природе.
Раджи: Значит, ты признаёшь объективный порядок, который предшествует нашему осознанию его. И этот порядок количественен, математичен, постоянен во времени и допускает абстрактную формулировку. И здесь возникает подлинный вопрос: почему реальность вообще поддаётся математическому описанию? И почему уравнение в абстрактном пространстве, таком как гильбертово пространство, с поразительной точностью соответствует поведению электрона?
Густав: Возможно, любая вселенная, которая не упорядочена, не позволила бы существовать наблюдателям.
Раджи: Это избирательный ответ, а не причинное объяснение. Ты говоришь: мы здесь, потому что вселенная упорядочена. А я спрашиваю тебя: почему вселенная изначально была упорядочена, а не была хаосом без закона? Здесь есть три возможности: либо порядок есть рациональная необходимость, которая не может быть иной, либо это чистая слепая случайность, либо он исходит из рационального принципа, предшествующего материи. Что касается первого, он не является необходимым; потому что разум может представить себе вселенную без этого точного образца. Что касается второго, он проблематичен; потому что случайность может объяснить беспорядок, но не объясняет глубокой постижимости математического понимания. Следовательно, третье остаётся более соответствующим разуму и более близким к последовательности.
Густав: Материализм не утверждает, что одной случайности достаточно; скорее, законы являются частью структуры реальности.
Раджи: Тогда законы не полностью выводятся из материи, а глубже её в объяснительном смысле. Значит, являются ли они абстрактными сущностями? Если ты скажешь да, тогда ты вышел за пределы чистого материализма к чему-то нематериальному. А если скажешь нет, тогда ты наделил материю необходимой рациональной математической структурой внутри неё самой. В обоих случаях ты сам того не замечая вышел за пределы материализма, который защищаешь.
Вторая ось: Время, причинность и происхождение существования
Раджи: Перейдём ко времени. В современной физике время — не абсолютная простота, как его когда-то мыслили, а часть структуры пространства-времени. Некоторые модели указывают на то, что само время может быть возникающим явлением, исходящим из более глубокой структуры. Итак, если время является возникающим, вопрос становится ещё более настоятельным: что объясняет существование самого пространства-времени?
Густав: Космологические модели могут допускать, что пространство-время возникает из квантовых флуктуаций.
Раджи: Но квантовая флуктуация — не чистое ничто. Она требует пространства состояний, квантовых законов и динамического уравнения. Значит, ты не объяснил существование из ничего, а лишь перенёс вопрос на более глубокий уровень. Философский вопрос остаётся: почему эта структура вообще существует?
Густав: Вселенная может быть вечной в какой-то форме.
Раджи: Абстрактная вечность не объясняет существование. Потому что бесконечный регресс событий не объясняет, почему события вообще существуют. Это похоже на поезд, вагоны которого сцеплены друг с другом, каждый вагон отсылает к предыдущему, и всё же происхождение всей цепи остаётся необъяснённым. Итак, вопрос не только в том: имела ли вселенная начало? А в том: почему она вообще существовала? И почему именно в такой форме, а не в иной?
Третья ось: Разум, истина и эпистемологическая дилемма атеизма
Раджи: Ты говоришь, что разум — продукт материальной эволюции. Но эволюция — согласно твоему толкованию — благоприятствует выживанию, а не истине, и полезности, а не достоверности. И ложные убеждения могут быть полезны для выживания. На каком же основании мы доверяем тому, что наши метафизические выводы отражают истину, а не просто успешную адаптацию?
Густав: Потому что успешные модели экспериментально соответствуют реальности.
Раджи: Практический успех не равен онтологической истине. Модель может быть полезной, не будучи окончательным объяснением существования. Тогда ты попадаешь здесь в замкнутый круг: ты доверяешь разуму, потому что разум сказал тебе, что ему можно доверять, хотя твоя собственная доктрина утверждает, что этот разум изначально был направлен не к истине, а к адаптации и выживанию. Так атеизм становится зависимым от инструмента, у которого сам же отнимает полную эпистемологическую гарантию.
Густав: Но разум — продукт мозга, и нет нужды привлекать душу или невидимый мир.
Раджи: Напротив, это уход от корня проблемы. Потому что вопрос не в том: связан ли разум с мозгом? А в том: объясняет ли немая материя возникновение сознания, смысла, абстрактного восприятия и логического суждения? Материя описывается количественно, тогда как разум судит качественно. Мозг видим, но смысл невидим; нервный импульс измеряется, но истина, ложь и рациональная необходимость не взвешиваются на весах. Как же тогда смысл возникает из молчания, руководство — из слепоты, а суждение об истине и лжи — из слепого столкновения?
Четвёртая ось: Контингентная вселенная и необходимость Необходимосущего
Раджи: Посмотри на вселенную: она изменчива, конечна, составна, подчинена законам и мыслима иначе. Следовательно, она контингентна, а не необходима. А контингентное не объясняет собственного существования. Итак, либо мы принимаем бесконечный регресс контингентных вещей без объяснения, либо утверждаем необходимое существование, которое не является контингентным.
Густав: И что вытекает из этого необходимого сущего?
Раджи: Из этого вытекает, что оно должно быть: · не подчинённым времени · не имеющим нужды · не составным · самосущественным · поддерживающим то, что отлично от него · причиной существования контингентного, а не его следствием И это не «бог белых пятен», а рациональная необходимость. И если ты поразмыслишь глубже, то поймёшь, что Необходимосущее не может быть множественным; потому что множественность предполагает различие, различие предполагает ограниченность, а Необходимое превыше ограниченности и недостатка. И оно не может быть составным; потому что составное зависит от своих частей. И оно не может быть подчинено закону; потому что тогда закон был бы более общим, чем оно, а значит, оно было бы управляемым, а не управляющим. И эти свойства соответствуют чистому единобожию.
Густав: Если я отвергну Необходимое, я останусь в объяснительном круге, который никогда не кончается. А если приму его, тогда философский монотеизм становится наиболее последовательным вариантом.
Раджи: Напротив, это не просто «вариант», а следствие здравого размышления для того, кто справедливо относится к доказательствам и не ставит прихоть выше них.
Пятая ось: Математика и почему вселенная постижима
Раджи: Перейдём к математике. В физике ты используешь: гильбертовы пространства, симметрии Ли, риманову геометрию и чисто абстрактные формулировки. И всё это — абстрактные разумные сущности. Почему же тогда физическая реальность подчиняется абстрактной математической структуре?
Густав: Юджин Вигнер назвал это «непостижимой эффективностью математики».
Раджи: Именно. И здесь находится место доказательства, а не то, что следует быстро миновать. Потому что если бы вселенная была слепым материальным хаосом, математика была бы лишь шатким приближённым инструментом. Но мы видим, что вселенная удивительным образом соответствует математике. Это делает более вероятным, что разум предшествует материи в объяснительном смысле и что за вселенной стоят предопределение и мудрость, а не абсурд и случайность.
Шестая ось: Космические константы и тонкая настройка
Раджи: Теперь обратимся к космическим константам. Если бы были слегка изменены значения некоторых констант, таких как: · константа тонкой структуры · космическая плотность · соотношения фундаментальных сил вся структура разрушилась бы: не было бы ни звёзд, ни устойчивой химии, ни жизни, ни разума, который вообще мог бы задавать вопросы. Вопрос не в том: возможна ли жизнь? А в том: почему вселенная изначально была пригодной для жизни?
Густав: Некоторые предлагают мультивселенную.
Раджи: Даже если мы ради спора допустим мультивселенную, откуда взялся механизм генерации вселенных? Тебе нужны: · закон · пространство возможностей · порождающее уравнение Это означает, что ты не ответил на вопрос, а лишь перенёс его на более высокий уровень. Итак, проблема не решена, а перемещена. А разумный человек не заменяет одну неясность большей.
Седьмая ось: Жизнь, ДНК и информация
Раджи: Спустимся от широты вселенной к глубине клетки. Возьми, к примеру, белок: средний белок требует сотни аминокислот в определённой последовательности, а не в любой. Затем идёт сворачивание белка, которое происходит с поразительной точностью и скоростью, и если бы перебирались все возможности, это потребовало бы времени, выходящего за пределы воображения.
Густав: Это известно как парадокс Левинталя.
Раджи: Да. Затем подумай о ДНК: мы имеем дело не просто с материей, а с информацией, кодированием, переводом, исправлением ошибок и динамической регуляцией. Клетка не похожа на груду глины, а по своей функциональной структуре напоминает чрезвычайно точную символическую систему.
Густав: Но эволюция может накапливать информацию.
Раджи: Эволюция — даже если допустить некоторые её механизмы внутри живого — действует только на уже существующее живое существо. Но более насущный вопрос таков: как появилась первая информационная система? ДНК нужны белки, чтобы реплицироваться, а белкам нужна информация, чтобы собраться. Это круг, который не разрывается одной лишь материей. Материя может нести информацию, но не объясняет источник информации. И именно здесь проявляется несостоятельность материализма — не потому, что мы не знаем какой-то частной детали, а потому, что сам корень модели недостаточен.
Восьмая ось: Не «бог белых пятен», а лучшее объяснение
Густав: Кто-то может сказать: всё это лишь переформулировка аргумента о «боге белых пятен».
Раджи: Напротив, это возражение — одно из самых часто повторяемых и наименее тщательно продуманных. Мы не говорим: «Мы не знаем, следовательно, Аллах». Мы говорим: у нас есть вселенная, которая постижима, математические законы, тонко настроенные константы, биологическая информация, разум, схватывающий абстракции, и фитра, ищущая смысл; так что же является лучшим всеобъемлющим объяснением всего этого? Слепая материя? Или Всезнающий Творец? Материализм может объяснить некоторые механизмы, но не объясняет основания. Он объясняет, как работает машина, но не объясняет, почему машина вообще существовала.
Девятая ось: Сходство творений и иллюзия необходимого общего происхождения
Густав: Но сходство между организмами сильно, и многие принимают его за доказательство общего происхождения.
Раджи: Не всякое сходство — доказательство происхождения, и не всякое подобие — доказательство общего предка. Напротив, сходство может быть следом единства Творца в определении функций. Ибо один дизайнер может создать для разных существ похожие инструменты для похожих функций, хотя они и различаются по происхождению, природе и виду. Следовательно, сходство в творении — это доказательство одного Творца, а не доказательство далёкого родства. И точность в функции — доказательство мудрого определения, а не результат случайности и иллюзии. Речь, скорее, идёт о разделении некоторых средств и характеристик, которые Аллах определил в Своём творении, а не о необходимом доказательстве единства происхождения.
Десятая ось: Господство материалистического метода в современном дискурсе
Густав: Но мировой научный дискурс сегодня не говорит тем языком, которым говоришь ты. Он исключает невидимое и рассматривает религию как субъективное дело, а не как эпистемологический критерий.
Раджи: И здесь есть тонкий момент, который требует уточнения. Во многих сферах современной культуры возобладало западное материалистическое видение, которое пытается ограничить истину тем, что измеряется и проверяется экспериментом, и с самого начала выводит невидимое за пределы круга знания. Затем это предположение облачается в одежды «нейтральности», хотя в действительности это философская предвзятость, а не чистая нейтральность. Когда речь идёт о материи, говорят: «Это научный консенсус». А когда речь идёт об Аллахе, откровении и фитра, говорят: «Это точки зрения». Так материализм был сделан мерилом знания, а религия — личным вкусом. Это переворачивание мерила, а не проверка доказательства.
Густав: Ты хочешь сказать, что современные инструменты и интеллектуальные системы могут воспроизводить эту предвзятость?
Раджи: Во многих случаях — да, из-за господства данных, преобладающего мировоззрения и методов эпистемологического оформления. Машина может отражать то, что доминировало в её обучающем материале и понятийной структуре, так что она выглядит нейтральной, будучи при этом насыщенной заранее заданными материалистическими посылками. Но это не делает её окончательным авторитетом в вопросах вероучения. Истина познаётся не по шуму эпохи и не по авторитету господствующего метода, а через здравое откровение, ясный разум и здоровую фитра. И удивительно, что некоторые люди подчиняются созданному инструменту, отворачиваясь от знамений, рассеянных по всей вселенной, и от записанного откровения.
Одиннадцатая ось: Нравственное возражение и проблема зла
Густав: Хорошо, допустим, что Творец существует. Как тогда ты объясняешь зло в мире? Боль, катастрофы, болезнь и несправедливость? Разве существование зла не несовместимо с существованием мудрого и милостивого Аллаха?
Раджи: Это одно из самых известных возражений и одно из тех, что больше связаны с душой, чем с чистым разумом. Но ответ на него даётся с нескольких сторон: Во-первых: существование частичного зла не отменяет всеобщей мудрости, так же как существование боли в хирургии не отменяет цели лечения. Во-вторых: многое из того, что мы видим как зло, может быть путём к большему благу, или предотвращением большего зла, или испытанием, посредством которого проявляются истинные качества душ. В-третьих: нравственное возражение против зла требует объективного стандарта добра и зла, а этот стандарт в рамках атеизма не является последовательным; потому что атеизм в конечном счёте даёт тебе лишь эволюционные или социальные предпочтения, а не трансцендентное нравственное обязательство. Так как же ты можешь спорить против Аллаха стандартом, который сам атеизм не способен обосновать?
Густав: Но боль сильна, и утрата болезненна.
Раджи: Да, и ислам не отрицает этого, а ставит на своё место: обитель этого мира — обитель испытания, а не воздаяния. И Аллах, Пречист Он, милостивее к Своим рабам, чем они к самим себе, но всё же испытывает их, чтобы отличить правдивого от лжеца, благодарного от неблагодарного, и чтобы сердца привязались к Последней жизни, а не только к этому миру. Поэтому верующий поклоняется Аллаху не потому, что не видел боли, а потому, что познал Господа, Который мудр, милостив и всеведущ, и Который не творит несправедливости даже на вес атома.
Двенадцатая ось: Мораль при атеизме и при монотеизме
Густав: Мораль можно установить на коллективном разуме, общественной пользе или человеческом сочувствии.
Раджи: Но ничто из этого не даёт тебе абсолютной объективной обязательности. Если мораль — продукт эволюции и общественной пользы, то что делает несправедливость безобразной самой по себе, а не просто неподобающим поведением? И что делает справедливость благом в обязательном смысле, а не просто полезным соглашением? Атеизм лишает мораль её трансцендентных корней, а затем требует её плодов. Что же касается монотеизма, то он делает добром то, что повелел Аллах, и злом то, что Он запретил, и основывает человеческое достоинство на том, что человек — творение Аллаха, почтённое и ответственное, а не просто мимолётное химическое взаимодействие.
Тринадцатая ось: Является ли религия человеческим вымыслом?
Густав: Кто-то может сказать: религия — это человеческий вымысел, придуманный человеком, чтобы противостоять страху смерти или регулировать общество.
Раджи: А это психологическое объяснение, а не эпистемологическое доказательство. Потому что тот факт, что человек может извлекать пользу из чего-то, не означает, что он это придумал. Человек получает пользу от воды — значит ли это, что он изобрёл воду? Тогда это возражение возвращается и к тебе; ведь точно так же можно сказать, что сам атеизм — психологический вымысел, бегство от обязанностей, уклонение от отчётности и оправдание независимости человека от его Господа. Но мы не опровергаем утверждение одним лишь психологическим анализом; скорее, мы исследуем его доказательства. И истина такова: откровение пришло с тем, что во многих ситуациях тяготит души, противостоит страстям и возлагает на человека ответственность, поэтому его нельзя свести просто к психологическому трюку.
Четырнадцатая ось: Чудеса и откровение
Густав: А что насчёт чудес? Разве они не являются нарушением законов природы?
Раджи: Чудо — это не противоречие разуму, а нарушение привычного порядка с дозволения Творца этого порядка. Потому что законы — это пути, которые Аллах запустил в Своём творении, а не самосущие боги, препятствующие своему Творцу действовать в Своём владении. И тот, кто признаёт Необходимосущего, Творца, Всемогущего, уже не испытывает затруднения с возможностью чуда в принципе. После этого остаётся исследовать его установление, передачу и значение, а не его голую возможность.
Густав: И что отличает Коран?
Раджи: То, что он пришёл с чистым единобожием и с представлением об Аллахе, которое является самым чистым из возможных: Единый, Единственный, Вечное Прибежище, Он не родил и не был рождён, и нет ничего подобного Ему. И он пришёл с речью, которая соединяет фитра, разум и закон, и устанавливает доказательство как изнутри души, так и извне. Итак, как только установлен мудрый Творец, послание посланников и разъяснение пути становятся частью совершенной мудрости, а не противоречат ей.
Пятнадцатая ось: Ахль ас-Сунна ва аль-Джама‘а и подлинный баланс
Густав: Итак, какова твоя методология в этих вопросах?
Раджи: Методология Ахль ас-Сунна ва аль-Джама‘а основывается на твёрдых принципах: что Аллах, Пречист Он, Един в Своём господстве, в Своей божественности и в Своих именах и качествах. И что Он, Пречист Он, отделён от Своего творения; Его сущность не пребывает в Его созданиях, не смешивается с творением и не нуждается ни в чём из того, что создал. Он — Первый, до Которого не было ничего. Он привёл время к существованию, поэтому оно не проходит над Ним, и создал место, поэтому оно не охватывает Его. Напротив, Он — Всевышний, над Своим Троном, как подобает Его величию, без искажения и без отрицания, без вопроса «как» и без уподобления. И что ясный разум не противоречит здравому преданию, а свидетельствует за него и руководствуется им. И что фитра свидетельствует об Аллахе, но отклоняется из-за сомнения, страсти или испорченного подражания. Поэтому мы поклоняемся не неизвестному философскому существу, а верим в Господа, Который открыл Себя нам в Своей Книге и на языке Своего Посланника — мир и благословение ему.
Густав: Значит, вы не ставите разум выше откровения?
Раджи: Напротив, мы делаем здравый разум слугой откровения, его свидетелем, а не его судьёй. Разум — это средство понимания и умозаключения, а откровение — свет наставления и разъяснения. И тот, кто ставит недостаточный разум выше непогрешимого откровения, заблуждается в обоих вопросах: в вопросе знания и в вопросе поклонения.
Шестнадцатая ось: Свод сомнений атеизма и краткий ответ на них
Густав: Тогда кратко изложи мне корни того, что ты считаешь сомнениями атеизма.
Раджи: Я соберу их для тебя в принципы:
Сомнение: вселенная существовала без Творца.
Ответ: контингентное не существует само по себе, и изменчивое не удерживается само по себе, следовательно, должно быть Необходимое Существо, которое привело его к существованию.
Сомнение: законы делают Аллаха ненужным.
Ответ: закон — это описание порядка, а не порождающая причина существования.
Сомнение: случайность и отбор объясняют жизнь и информацию.
Ответ: материя несёт информацию, но не создаёт её источник, а отбор действует только на уже существующее живое существо.
Сомнение: мультивселенная решает проблему тонкой настройки.
Ответ: напротив, она переносит вопрос к механизму генерации, закону и пространству возможностей.
Сомнение: разум — продукт слепой материи, и ему можно полностью доверять.
Ответ: это разрушает эпистемологическую гарантию разума изнутри самого атеизма.
Сомнение: зло отрицает существование Аллаха.
Ответ: существование частичного зла не отрицает всеобщей мудрости, а нравственное возражение требует объективного стандарта, которого у атеизма нет.
Сомнение: мораль можно построить без бога.
Ответ: без бога мораль теряет свою трансцендентную объективную обязательность.
Сомнение: религия — человеческий вымысел.
Ответ: это психологический анализ, а не эпистемологическое доказательство, и он тем же образом возвращается к атеизму.
Сомнение: сходство между созданиями требует общего происхождения.
Ответ: сходство может объясняться сходством функций и единством определения, а не обязательно единством происхождения.
Сомнение: откровение — это лишь мнение, а материализм — истина.
Ответ: это предвзятая философская предпосылка, а не чистая научная нейтральность.
Семнадцатая ось: От Необходимосущего к Корану
Густав: Раньше я думал, что атеизм — нейтральная позиция, но оказалось, что он нагружен огромными утверждениями: что материя объясняет разум, что случайность производит информацию, что контингентное достаточно для объяснения самого себя, что закон стоит без законодателя, что фитра — иллюзия, что откровение — мнение, и что у человека нет никакой цели, кроме той, которую он создаёт себе сам. Чем глубже я погружался в науку, тем слабее казались мне эти предположения по сравнению с тем, как я думал раньше.
Раджи: И здесь начинается справедливость. Итак, когда установлен необходимый, всезнающий, могущественный и мудрый Творец, вопрос уже не в том: есть ли бог? А становится таким: оставил ли Творец человека без попечения или послал ему откровение?
Густав: Это приводит нас к Корану.
Раджи: Да. Философия существования указывает на основание веры, но откровение говорит нам, кто такой Аллах, каковы Его имена и качества, зачем Он нас создал, что Его радует и что гневит, и куда ведёт окончательное возвращение. И истинное откровение не противоречит ясному разуму, а дополняет и направляет его.
Густав: После этой дискуссии я начал читать Коран с иной перспективой. И я нашёл в нём Аллаха, Который есть: · Один · Нематериальный · Творец законов · Поддерживающий вселенную · Нет ничего подобного Ему · Творец времени и места · Не нуждающийся в творении · Объемлющий всё знанием и могуществом И это представление полностью согласуется с доказательством необходимости; более того, оно представляет его в более чистой и более полной форме, чем абстрактные философские представления.
Раджи: Потому что откровение приходит не для того, чтобы стереть разум, а чтобы направить его к полноте истины и соединить для него доказательство и поклонение.
Восемнадцатая ось: Момент прозрения
Густав: Теперь я вижу, что атеизм больше не является для меня последовательной философской позицией. Я думал, что это освобождение, но оказалось, что это рабство у материи. И я думал, что это чистая рациональность, но оказалось, что это доктрина, нагруженная тяжёлыми предположениями. И я больше не вижу монотеизм как эмоциональный прыжок, а как самый рациональный и самый последовательный вывод: от уравнения к его составителю, от закона к его законодателю, от контингентности вселенной к необходимости её Творца, и от порядка творения к мудрости Творца.
Раджи: Итак, если истина стала тебе ясна, не откладывай того, что Аллах сделал для тебя обязательным.
Густав: Мне стало ясно, что у этой вселенной есть Господь и что истина не в поклонении материи, не в обожествлении закона и не в подвешивании существования на ничто и случайность. Напротив, истина — в единстве Аллаха, в покорности Ему, в вере в Его посланников и в следовании Его откровению. И теперь я говорю с рациональной убеждённостью, спокойствием сердца и с поднятием завесы, срок которой был долгим: Свидетельствую, что нет никого достойного поклонения, кроме Аллаха, и свидетельствую, что Мухаммад — Посланник Аллаха.
Заключение В зале воцарилась величественная тишина, но на этот раз это была не тишина замешательства, а тишина завершённой картины и ясного пути. Доктор Густав не сломался под давлением эмоциональной речи и не был сокрушён словесной аргументацией; напротив, он шёл от уравнения к причине, от закона к законодателю, от контингентности вселенной к необходимости Творца и от вопроса о существовании к свету откровения, пока справедливое размышление не привело его к свидетельству истины. Так его ислам не был бегством от науки, а одним из её глубочайших плодов, когда вселенная читается справедливым разумом, сердцем, не сопротивляющимся фитра, и взглядом, не ставящим доктрину выше доказательства. Так сходство в некоторых свойствах — это не доказательство родословных линий, а знак единства Господа земли и небес; а точность в функциях — не плод случайности и слепого вращения, а свидетельство определения и управления. И как же истинно слово Истины: это точное творение нельзя по праву сводить к слепоте материи и глухоте случайности, а оно является постоянным свидетельством того, что Аллах — Творец всех вещей, и что Ему, Пречист Он, принадлежат творение и повеление, Ему принадлежат власть и хвала, и Он над всякой вещью мощен.
